Российский оппозиционный политик, сооснователь "Антивоенного комитета России" Михаил Ходорковский вечером 14 октября принял участие в панельной дискуссии "Россия и Запад - европейская безопасность и стратегия в отношении России", организованной в Берлине аналитическим Центром либеральной современности (Zentrum Liberale Moderne, LibMod). В интервью DW экс-глава ЮКОСа поделился соображениями о дизельной сделке США и России, политике Европы по отношению к Украине и о перспективах демократизации РФ.
DW: Президент Украины Владимир Зеленский говорит об отсутствии разведданных со стороны США. Starlink замедляется. Чего, по вашему мнению, добивается американский президент Дональд Трамп?
Михаил Ходорковский: Мы все знаем, что Дональд Трамп не очень любит Зеленского и достаточно хорошо относится к Путину. Но я думаю, что в данном случае мы имеем дело с иной историей - историей, связанной с желанием Трампа хоть чего-то получить к промежуточным выборам, хоть на 10 центов уменьшить стоимость галлона дизеля. Это зависит в том числе от украинских ударов по российским НПЗ. И понятно, что для Украины это совершенно невыгодно - сейчас останавливать удары по российским НПЗ без встречного обязательства России не бить по украинской энергетике. Но Трампу это неинтересно.
\- Но при этом Трамп заключает дизельную сделку, про которую все эксперты говорят, что она не может снизить цену на бензин из-за смешного количества дизеля, который будет поступать. Обсуждается и дальнейшее снятие санкций с Москвы. Что происходит в отношениях между США и Россией?
\- Мы с вами понимаем, что для Трампа очень важно получить какие-то аргументы для своих избирателей к промежуточным выборам. Ключевой вопрос - это цены на топливо, на бензин и на дизель. Даже если ему не удастся их снизить, то во всяком случае он демонстрирует своему избирателю - не вообще всем американцам, а именно своему избирателю, - что он делает все возможное, а только те самые люди, которых вы поддерживаете, другие люди, они все делают неправильно. Абсолютно понятная, сугубо предвыборная технология. А то, что в результате этого имеются крайне негативные последствия в мировом масштабе, в европейском измерении, в этическом измерении, - мы же с вами уже знаем Дональда Трампа - его это все мало волнует.
\- Кажется ли вам при этом, что в Украине растет чувство, что страну предают?
\- Для Украины важно, предает ее или не предает Европа. То, что Соединенные Штаты Дональда Трампа - это не самый надежный для Украины партнер, там представляют. Но мое личное ощущение, хотя, может быть, оно и ошибочное, что украинцы делят для себя нынешнюю администрацию и американцев в целом, которые в подавляющем большинстве (чуть ли не 70% по опросам) находятся на стороне Украины.
Действия Европы не соответствуют масштабу проблемы
\- Европа выделяет очередные почти 3 миллиарда евро Украине, Европа вводит новые санкции против России. Достаточно ли делает Европа на этом фронте?
\- На мой взгляд, Европа пока не воспринимает себя как по-настоящему единого и серьезного международного игрока. И всё сейчас делается очень осторожно, аккуратно и никаким образом не соответствует масштабу проблемы. Я не убежден, хотя не знаю этого наверняка, что у Европы есть сформированная, сформулированная и принятая концепция конечной точки этого конфликта и способов ее достижения. И это, на мой взгляд, большая проблема, потому что у Путина тоже нет этой полноценной концепции, но Европа, если бы она имела такую согласованную и понятную стратегию, она могла бы получить некоторые преимущества. Сейчас она эти преимущества не получает.
\- В России сейчас отключаются очень многие сервисы из-за ударов по дата-центрам. Вы сегодня упомянули, что, с одной стороны, это сильный удар по экономике. С другой стороны, когда россияне начинают все больше чувствовать войну, усиливаются провоенные настроения. Как вам кажется, стоит ли Европе и Украине действовать с оглядкой на эти факторы?
\- Я абсолютно убежден, что война - история не простая и не линейная. И когда ты воюешь или занимаешься любым другим сложным делом, то должен учитывать множество факторов. И меня больше всего раздражает, когда люди, непрофессионально подходя к различным аспектам войны, говорят: делать надо вот так. А почему так? Нельзя ли сделать более эффективно? Нет, на эмоциях, вот так. Я понимаю, что война - дело эмоциональное, но профессионализм никто не отменял.
Возможна ли скорая демократизация России
\- Последний вопрос. Вы сегодня упомянули, что демократизация России в ближайшие 20 лет невозможна. Можете коротко раскрыть этот тезис?
\- Я сказал, что демократизация России в ощущении россиян, конечно, будет происходить. Под демократизацией я имею в виду большее участие, большее влияние общества на политические процессы в стране - именно структурированного общества, а не населения в целом. Но это будет, во-первых, не слишком значительно. А во-вторых, в разных регионах сильно по-разному. И поэтому для россиян это будет заметно, а для Европы, я уверен, настолько заметно не будет, потому что до честных выборов еще плестись и плестись. Но вот даже нечестные, но тем не менее выборы - это уже для России большой шаг вперед.
И здесь важный нюанс заключается в противоречии между желанием демократизировать всю Россию и многоукладностью российской политической системы по регионам. То есть, если ты хочешь, чтобы вся Россия была равно демократической, надо строить диктатуру. А если ты не хочешь строить диктатуру, тогда надо смириться, что каждый из российских регионов будет идти к демократии своим путем.
А почему идти именно к демократии? Это если мы с вами верим (а я надеюсь, мы с вами верим) в то, что демократия - более эффективное устройство общества, чем что бы то ни было другое.